БЕГ. БУЛГАКОВ. СНЫ

20 мая завершилась Режиссерская лаборатория под руководством Искандера Сакаева «Бег. Булгаков. Сны». Проект реализован Союзом театральных деятелей России в партнерстве с Ульяновским драматическим театром имени И.А.Гончарова при поддержке Министерства культуры РФ.

15 мая исполнилось 135 лет со дня рождения Михаила Булгакова – и день рождения Мастера Ульяновский драматический театр встретил в разгар работы над его пьесой «Бег».

Победителями конкурсного отбора стали восемь молодых режиссеров до 35 лет – жребий определил, какой из восьми снов пьесы «Бег» достанется каждому. За неделю участники с актерами театра создали восемь мини-спектаклей, каждый – со своим особым решением и атмосферой. К финалу лаборатории Искандер Сакаев собрал из этих эпизодов единый спектакль-эскиз и представил его на суд зрителей.

В разных отрывках роли ключевых персонажей Булгакова – Хлудова, Серафимы, Голубкова, Чарноты, Люськи и других – исполняли разные актеры, но тем ярче прозвучала тема безумного бега в поисках спасения, который на самом деле приводит к утрате не только Родины и корней, но собственной личности.

Первый сон в постановке Эстер Митрофан стал не просто прологом, а камертоном всего спектакля. Жена министра финансов Серафима (Юлия Ильина) и сын профессора-идеалиста из Петербурга Голубков (Александр Лемехов) прорываются через линию фронта в Таврии – и укрылись в церкви на границе между красными и белыми. Церковь – последнее пристанище русского человека в лихие годы: покинув ее, герои обрекли себя на бесконечный гибельный бег.

Центральный образ эпизода – белый генерал Чарнота. В пьесе он скрывается под попоной от красного патруля, изображая беременную Барабанчикову, но в эскизе его фигура доведена до масштаба зловещего знамения: артист Максим Копылов заворачивался в медленно опускавшийся белый занавес – и тени складок огромного полотнища собирались в силуэт морды Дракона – о котором в проповеди говорил архипастырь Африкан (заслуженный артист РФ Михаил Петров). Дракон явился белым – но в финале сна белый занавес окрасился алым, и на фоне зарева в покинутой церкви осталась лишь горячечная Серафима – и простой монах.

Второй сон знакомит зрителей с генералом Хлудовым. По словам режиссера эскиза Алексея Зулева, действие эпизода – это музыка гибели, которая разворачивается вокруг героя, не заметившего, что он перестал быть человеком. Хлудов в исполнении Александра Курзина возвышался на табурете в штабе – не в силах с него сойти: он почти неподвижен, отдает приказы механически, понимая, что ничто больше не спасет положение отступающей армии. Но приказ о сдаче Крыма еще не пришел, и он продолжает, срываясь на крик, отправлять босых солдат в бой и вешать бессильных что-либо изменить людей с табличкой «За саботаж». Среди загубленных им – вестовой Крапилин, погибший, по определению Булгакова, за свое красноречие. Максим Копылов в образе Крапилина ворвался в штабной полумрак с фонарем в руке и пророчил Хлудову бегство в Константинополь и гибель в канаве – и эта речь еще прозвучит в спектакле.

Режиссер третьего сна Анастасия Тимерман – художественный руководитель Театра кукол и актера «Волшебная флейта» в Нефтеюганске, и в ее эскизе элементы театра кукол органично дополнили существование драматических актеров. В нагромождении венских стульев, будто за кулисами заброшенного театра, начальник контрразведки Тихий (заслуженный артист России Михаил Петров) вел допрос Голубкова и Серафимы (их роли исполнили супруги Александр и Екатерина Сазановы). Пока безвольная кукла-Голубков подписывал бумагу с признанием, что Серафима сотрудничает с коммунистическим подпольем, сама Сима, укрытая белым покрывалом, бормотала: «Я действительно Серафима Владимировна Корзухина… Зачем я сюда приехала!..» – и этот еле слышный речитатив будто продолжил молитву героини, стоявшей в церкви на коленях в первом сне.

Четвертый сон в постановке Виктора Тихоновича открыло стихотворение В.А.Жуковского «Певец во стане русских воинов»: его декламировал Хлудов (Максим Копылов). Плечом к плечу с ним стояли солдаты и офицеры – но, когда был произнесен последний стих, они упали замертво, – и Хлудов, словно совершая страшный обряд на остывшем поле брани, отправился собирать шинели павших. Он в Севастопольском дворце, куда было приказано отступать, – рядом с несмолкающим телефоном. В трубке – то молчание, то диалог с вестовым Крапилиным, и Хлудов снова пригвожден к табурету, на этот раз – весом шинелей, которые, кажется, еще хранят тепло тел. Во дворце мелькали Главнокомандующий (Сергей Чиненов), Корзухин (заслуженный артист России Виктор Чукин), Де Бризар (почетный работник Ульяновской области Денис Бухалов), но все они казались видениями Хлудова, реален был только Крапилин, убив которого, генерал во втором сне убил самого себя.

Единственный человек, который оказался способен прорваться в пространство между мирами, где застрял Хлудов, – Голубков (Александр Лемехов). На генерале – висельная петля, но она тянула его не вверх, как мученика, а в преисподнюю. Режиссер воспроизвел фреску Микеланджело «Сотворение Адама», только руками друг к другу тянулись не дарующий жизнь Господь и Адам, а отнявший множество жизней Хлудов – и Голубков. Эти двое спасли друг друга: Хлудов принес весть о вызволенной из застенка контрразведки Серафиме, а Голубков увез генерала из его личного ада в Константинополь, как и предрекал Крапилин.

Пятый и шестой сны сменили холод разрушенной Таврии на теплый, золотистый свет Константинополя, но это тепло чужой земли оказалось обманчивым.

Режиссер Лена Левина обрамила действие пятого сна в символическую рамку. Три героя сна – тараканий царь Артур (заслуженный артист России Виктор Чукин), Личико в кассе (Анастасия Рачкина) и Фигура (Александр Сазанов) – появились на сцене с подносами готовые обслуживать русских эмигрантов на тараканьих бегах. Усевшись, они занесли золотистые подносы, как нимбы, над головами и замерли в композиции великой русской иконы – Троицы Андрея Рублева.

Режиссер расширила действие сна до времен Византийской Империи и падения Константинополя – второго Рима, которому наследует русское православие. Константинополь, о котором писал Булгаков, уже несколько веков находился под властью Османской Империи, а в начале ХХ века – был оккупирован войсками Антанты – и мотив бега от Родины в эскизе зазвучал как мотив многократно утраченной духовной колыбели, поруганных истоков веры. Чарнота (в исполнении Сергея Чиненова) встал на колени и поклонился трем фигурам – и в этом бытовом поклоне иконе проявилась надежда, что связь времен остается непрерывной и настоящее не подлежит забвению.

Впрочем, сюжет известен: Чарнота проиграл на тараканьих бегах последнее – серебряные газыри, – и завершает пятый сон такой же земной поклон, но уже не святому лику, а монете.

Режиссер шестого сна Оксана Погребняк вывела на сцену Девочку (в программке героиня Софии Красновой названа внучкой Серафимы и Голубкова), которая снимала крупные планы происходящего, и картинка в реальном времени транслировалась на экран. Зрители получили возможность насладиться незабываемой мимикой молодых мастеров: разъяренной Люськи – Оксаны Романовой, проигравшегося Чарноты – Николая Авдеева, переступившей через себя Серафимы – Марии Жежела, Голубкова в исполнении Александра Курзина, который прошел стремительный путь от ликования – нашел Серафиму! – до отчаяния в момент ее бегства, и Хлудова, который дал зарок заботиться о Серафиме – образ блестяще воплотил Виталий Злобин. Но несмотря на обилие деталей шестой сон прозвучал очень ясно, и мультимедийное сопровождение органично дополнило высококлассную игру актеров.

Действие седьмого сна происходит в Париже. К бывшему министру финансов Корзухину (почетный работник Ульяновской области в сфере культуры и искусства Денис Бухалов) прибыли Голубков (Александр Сазанов) и Чарнота (Сергей Чиненов) – в надежде заполучить деньги для спасения оставшихся в Константинополе. Режиссер и композитор Серёжа Сирин выстроил эпизод вокруг «Баллады о долларе», увертюрой к которой стал причудливый звуко-шумовой ряд из сытого мурлыканья Корзухина, хохотка Люськи (Анастасия Рачкина), треска карточной колоды и звона бутылок в тележке лакея Антуана – очаровательную клоунаду из небольшой роли с тремя репликами создал Артем Трохинов. Пронзительной кодой этого живого, азартного сна стала сцена, в которой внешне ничего не происходило. Оставленная всеми на софе лежала Люська и твердила: «Голубков, береги Серафиму. Чарнота! Купи себе штаны…» – как осознание, что бег ее окончен, как молитву за здравие людей, с которыми она только что попрощалась навсегда.

Сон восьмой и последний поставил Алексей Косогоров. Задача завершить историю, которую до этого в семи снах рассказывали совсем другие люди, – сложна, но режиссер с артистами сумели не просто завершить ее, но и поддержать саму идею лаборатории. Зрители увидели коллаж из нескольких финалов пьесы «Бег» – из разных авторских редакций.

Хлудова в заключительном сне сыграл Александр Лемехов: он играл Голубкова в первом и четвертом снах, и эта смысловая трансформация удалась актеру блистательно. Подвижный, нервный, опустошенный – Хлудов хочет каяться: ищет то ли смерти, то ли казни на Родине – и остальные скитальцы видятся ему досадной помехой. Голубков Дмитрия Егорова начинает с чистого листа – его ждет любовь Серафимы и возвращение в Петербург, а весь его бег, страдание, боль будто отданы Хлудову, теперь он – хранитель этого груза, как ранее был хранителем возлюбленной. Образы Валерии Шевченко и Виталия Злобина – Серафимы и Чарноты – созданы на тонкой границе между идеалом и правдой: ангельская воздушность, сострадательность первой, бравада и беспринципность второго скрывают очень трезвое, тяжелое осознание неизбежного конца для всех.

Искандер Сакаев объединил сны образом Михаила Булгакова, которого воплотил Данил Валяев: в его уста были вложены ремарки из пьесы, он наблюдал за действием и руководил сменой снов, а в финале, взмахнув рукой, вывел автограф на экране. И есть надежда, что в дипломах, которыми отметили всех участников лаборатории, автор тоже не без удовольствия оставил бы подпись.